Рейтинг@Mail.ru
Сен 2, 2016 13:14

ИСТОРИЯ ФЛОТА В МОДЕЛЯХ

300 лет тому спустя или феномен яхты “Transport Royal”

Автор М. Ю. ДАНКОВ (Петрозаводск)

The Transport Royal

Запад приоткрыл глаза на иной стиль жизни царю Петру лишь в годы «Великого Посольства» (1697-1698 гг.). Русский государь дотошно вникает в причуды европейского быта, посещает мануфактуры, «военные и торговые суда…ездит к корабельным мастерам» . Осмотрев и освоив Голландию, Петр решается продолжить «учебу по архитектуре фрегатов» в Англии, «дабы корабельному строению…обучиться…основательнее» . Там же монарх получит в дар от английского правителя загадочный парусник «The Transport Royal» . В дальнейшем, судьба легендарной яхты любопытным образом переплетется с малоизвестной историей Русского Севера .

Поездка на острова молодого монарха, состоялась по приглашению Вильгельма III Оранского, короля Англии, и штатгальтера Голландии . Хотя об изящном корабле «The Transport Royal», возведенном в 1695 г. по чертежам лорда Кармартена (Peregrine Osborne, Marguis of Carmartrhen), царь впервые услышал в ноябре 1697 года, в Амстердаме .

Мечта «заполучить» быстроходное судно, заставила Петра послать с «закрытой» миссией в Лондон, доверенного человека, майора Преображенского полка Адама Вейде . Обмолвимся, именно А.А. Вейде в 1714 году, уже в чине генерала стал одним из героев сражения при Гангуте. В исследовании мы будем опираться, на архивные «выписки» исторических документов, опубликованных С.И. Елагиным . К сожалению, исследователи петровской эпохи, на протяжении полутора столетий, игнорировали архивные списки, расширяющие представления о российско-английских отношениях на переломе ХVII и ХVIII столетий.

Царский «Наказ об отправлении к английскому королю Вильгельму III» от 28 ноября 1697 года предписывал «сметливому» разведчику: «Ехати…из Амстердама в английскую землю…приватным обычаем» . Посланник наделялся чрезвычайными полномочиями и обладал «соответствующим листом», с обязательством вручить депешу лично адмиралу П. Кармартену, проектировщику яхты «The Transport Royal», которая готовилась в подарок русской делегации . Вейде поручалось расспросить о будущем капитане корабля, выяснить, когда судно будет послано в Голландию, предписывалось поздравить Кармартена от имени великого и полномочного посла, генерал-адмирала Ф.Я. Лефорта. Молодого царя волновала не только техническая сторона дела, относящаяся к яхте «и буде мочно того корабля посмотреть, а осмотря записать». Его занимал также юридический аспект предстоящей передачи Московскому государству лучшего судна Англии . В «Наказе» царь требует выяснить «с кем имянем и от королевского лица, или от парламента он учинен и по какому предложению или ведомости, о том о всем проведав записать имянно» . Дополнительно, А. Вейде, имел на руках письма за подписью Лефорта и «Проезжую грамоту», датированные 28 ноября 1697 года . Прибыв в Лондон, агент «по приватным поручениям» поразился не только яхтой, но также масштабом и технологичностью судового дела, уровнем корабельного искусства. В РГАДА сохранилось несколько депеш майора царю из Лондона, в т. ч. письмо от 10 декабря 1697 г. . Особый интерес представляет корреспонденция, похожая на донесение «промышленного шпионажа» от 14 декабря: «В том же месте, где фрегат…делают и иных многих кораблей и всяких судов…во всем чище и статнее голландцев…да смотрел…цейхауз, доношу что другого такого нарядного и богатого во всех немецких краях не видывал, пушек и всякого воинского ружья всегда здесь опричь расходов на 100, 000 в запас готово, такожде и иных добрых вещей…» . Также достойна внимания резолюция майора Преображенского полка, окончательно убедившая царя совершить тур: «…доношу кратко, что город Лондон достоин смотреть» . Долгое время исследователи придерживались ошибочной версии, что Петр с соратниками отбыл из Голландии «в англицкую землю» на королевской яхте «Transport Royal» . Однако представления вызваны недоразумением. Действительно, 11 или 12 декабря 1697 года планировалось отправить в Амстердам «корабль и яхту для Царского Величества». Миссия Вейде в том числе заключалась в организации царского рейса. Но предприятие «на том не состоялось». Основной причиной срыва, «якобы» явилась «ведомость», что «устья голландские замерзли» . Между тем более существенным поводом, блокировавшим выход королевской яхты за русским государем, стоит назвать ремонтные работы на паруснике. Корабль «The Transport Royal» находился «в отделке», и как 4 декабря 1697 года сообщал Вейде: «еще недели в 3 не может готов быть» .

В начале января 1698 года, король Вильгельм, послал на континент эскадру в составе двух английских военных кораблей «Йорк» и «Ромни», с тремя судами сопровождения, под командованием вице – адмирала, сэра Дэвида Митчела .

Свита царя, «валентеров 16 человек» состояла из служащих посольства, а также друзей «по марсовым потехам», в том числе казначея А. Меншикова, полковника Я. Брюса, доктора П. Постникова, переводчика П. Шафирова, лекарей И. Термонта и И. Левкина, поваров Я. Пенюгина и О. Зюзина . Великие послы Ф.Я. Лефорт, П.Б. Возницын, и Ф.А. Головин остались в Голландии. Лишь весной, по требованию царя, Федор Головин, «толстый комиссар», как его звала курфюрстина София – Шарлотта, со священником И. Поборским и подьячим И. Чернцовым, прибыл в Англию . Депеша Лефорта на «ломанном русском языке» сообщает: «Товарис мое Феодер Алексеевич кочет мене пакидать и у Англеска земли быть по указе твоя» . На наш взгляд интерес царя к яхте «The Transport Royal», связан с напыщенной реляцией от ноября 1697 г. лорда П. Кармартена, послу Ф. Лефорту .

Отметим, Кармартен являлся не только финансистом и конструктором яхты, он одновременно принадлежал знаменитому роду Демби и являлся сыном герцога Лидского . В отписке 9 ноября 1697 г., «искусный мастер морского дела» убеждал: «Не сумневаюся, что сей корабль, хотя малый вручен будет Вашему Царскому Величеству в своем довольном совершенстве» . Лихой адмирал, навязывает преимущества яхты: «…мое намерение в строении сего корабля не токмо было пригожество и удобность, но и дабы и спешно ходом и сильнее был, нежели иные корабли, которые того величиною превосходят» . Без ложной скромности маркиз хвастался: «Сей корабль, кроме образца тела корабельного, разнствует…от иных кораблей, которые прежде сего строены…для того желаю, дабы к Вам в…совершенности вручен был, как назначено» .

Прекрасно осознавая важность «капитанства», маркиз убеждал Петра, кроме В. Рипли, оказавшегося в опале правительства «чрез несправедливые обличения отставлен был», в Англии подобрать капитана невозможно . Даже «якобы» воровство корабельных запасов и зверства над экипажем, которые «ненависть объявили» не помешали ему дать характеристику: «один есть, который сему художеству моего изобретения совершенно научился и образ делания и управления парусов знает» . Конструктор доказывал, когда на «The Transport Royal», адмиралтейство определило другого капитана (возможно Swiftsure-М.Д.), также искусного «в морских делах» всем стало ясно, «сей корабль не толь добро стал ходить» . К тому же, лоббирование мореходца и одновременная апелляция к русскому царю и английскому королю, подвергала самого Кармартена опасности. Интригуя, он «ставил на кон» свое благополучие: «король мой…сей указ дал, чтоб никакой начальник на том корабле поставлен не был, кроме того, кому Вы изволите приказать» . В результате, Кармартен пустил вход последний аргумент, раз он «изобретатель сего корабля», то имеет право свидетельствовать: «…никто иной неугоден» и «властности сего корабля больше не знает» . До сих пор тема «продвижения» капитана Рипли, а не своего детища, вызывает смутное недоумение.

Во многих отношениях Перегрин Кармартен у русских дипломатов вызывал живой интерес, а порой даже трепет. Это вскоре подтвердилось при заключении сделки на льготную торговлю «Виргинским» табаком в России . Через Кармартена, своего рода «агента влияния» и его яхту, была предпринята попытка «экономически захватить» рынок «травы никоцианы» в России . Английские предприниматели объединились в компанию «The Tobacco Adventure to Russia» .

Представляется, «The Transport Royal», перешел в руки Петра не бескорыстно, а в обмен на жалованную грамоту, дающую право Кармартену с малой пошлиною торговать американским табаком в Московии . Потребовался месяц для уточнения условий торга между «великими послами» и «английским адмиралом». «Сей договор состоялся» лишь 16 апреля 1698 года. Тогда же созданный текст документа «4-го марта того ж года», скрепленный «печатьми российских послов» дипломатами был уничтожен . Сделка имеет приоритетное значение, для оценки взаимоотношений двух государств на переломе столетий. И пожалуй, несправедливо, вслед за В. Ключевским считать оборотистых иностранных негоциантов «отбросами мира» .

Transport Royal 2

Находясь в «денежном цейтноте», царь возжелал пополнить опустевшую казну русского посольства. Ситуация вынудила заключить с Кармартеном контракт на 28, 000 английских фунтов стерлингов . Лондон обязывался в течение 7 лет ввозить для продажи в Россию 10, 000 бочек табака, по 500 фунтов ежегодно, с пошлиной в 4 копейки с фунта . Контракт гарантировал аванс в счет будущих платежей, в сумме 12 тыс. фунтов стерлингов . «Предоплата» в погашение пошлин с учетом обменного курса английского фунта, равнялась 28, 800 рублей .

Царь и окружение радовались сделке, о чем свидетельствует реляция Ф. Лефорта из Голландии: «По указу твою грамоту не отпирали, докамест 3 кубка великие выпили, а после читали и 3 раза еще пили…Воистину, по моему дело доброе» . Что касается морального аспекта сделки, она, безусловно, осуждалась Православной церковью. Еще в 1634 году царь Михаил Федорович под угрозой смерти запретил табак, как «богопротивное зелье». Государь не только нарушил традиционные устои консервативной державы но, вернувшись в Москву, издал указ «…чтобы патриарх в табашные дела не мешался. Он при мне блюститель только веры, а не таможенный надзиратель» . Таким образом, еще не появившись в водах Северной Двины, яхта «The Transport Royal», оказалась политической «заложницей», оказывающей влияние, не только на судостроительную культуру Московии, но и на ментальность российского общества.

Осенью 1697 года, Лефорт, через канцелярию выездного посольства, получил документ свидетельствующий о профессиональной пригодности английского лорда-корабела. Депеша «некоего» П. Шаслупа, чиновника английского короля и одного из служащих Кармартена датируемая 9 ноября, содержит начальную характеристику адмирала и капитана Рипли . Вызывает восхищение хвалебный отзыв о конструкторе «The Transport Royal». Реляция сообщает: «Он милорд маркиз фон – Кармартен есть токмо единая особа из всей Европы, который совершенство в знании строения кораблей имеет» . Там же утверждалось о неуемном стремлении Кармартена изучать корабельное дело, в котором «король почасту ему сам удивлялся». Сообщалось о победе «на бою Лагогском», где маркиз, как флотоводец сжег 9 французских кораблей и захватил оставшейся караван судов.

Что касается яхты «The Transport Royal», то впервые записка сообщала «та фрегата есть собственной его (Кармартена – М.Д.) работы» . Тем не менее, прибыв в Англию, Петр не сразу увидел обещанный корабль. Сначала он познакомился с проектировщиком судна, который удивил царя молодым возрастом и обширными техническими познаниями. П. Кармартен, напоминал Ф. Лефорта, и всегда соглашался составить государю «бражную компанию». Их часто, вместе с Меншиковым, встречали в таверне на улице Грэйт Тауэр, позже переименованную в честь русского монарха в «King’s Road Street» . Согласимся, англичанин сделал много, чтобы Петр почувствовал себя в Лондоне комфортно. Помимо любви к брэнди, Петра сблизил с маркизом высокий интеллект англичанина, и то, что «прекрасный моряк и талантливый конструктор» .

Через месяц после прибытия, царь «чтобы довершить свои познания в кораблестроении и из простого плотника стать ученым мастером» переехал на королевскую верфь в Детфорте, в небольшой городок, на правом берегу Темзы .

Картинки по запросу The Transport Royal

Что касается самой яхты, то в литературе и ныне допускаются обидные неточности, в т.ч. распространяются небылицы о мифической английской судостроительной компании «Transport Royal» . Отечественные материалы вообще не сохранили сведений о характеристиках судна, за исключением сноски А. Вейде о «длине яхты в 75 футов», что в пересчете составляет 22 м 86 см. .

Чтобы восполнить пробел воспользуемся не переведенной на русский язык информацией о технических характеристиках корабля содержащихся в английских архивах. Яхта VI ранга «The Transport Royal» отстроенная к осени 1695 года в доке Чатама (Chatham) судостроителем Р. Ли (Robert Lee), относилась к классу ранних шхун (schooner) . Хотя термин шхуна, появился много позже, в 1713 году . Книга учета лондонского адмиралтейства предлагает следующие «розмерения» парусника: длина по пушечной палубе 90 фут., длина горизонтального киля 75 фут., ширина корпуса 23 фут., 6 дюймов, осадка судна 9 фут., 9 дюйм., водоизмещение составляло 220 тонн. Экипаж 18 пушечного корабля, состоял из 100 человек, а суммарная стоимость судна обошлась владельцу в 2 675 фунтов стерлингов .

Что касается артиллерийского парка яхты. Современник государя Нартов, утверждал, «прекрасная яхта новая, о двадцати четырех пушках вооруженная» . В свою очередь «маеор» А. Вейде, настаивал «да будет на том фрегате 20 медных пушек» . Оказывается при спуске на воду, Адмиралтейство считало на яхте 18 орудий, при 12 пушечных портах, по шесть с борта. К 1698 году число стволов выросло до 20, из них смонтировали 12 шестифунтовых пушек с калибром 95 мм. и 8 трехфунтовых фальконетов, имеющих калибр 76 мм . Между тем, «дальнейшие изменения, которые царь может требовать», заставили Кармартена в 1697-1698 гг. существенно видоизменить облик корабля . Безусловный технический интерес представляют сведения Адмиралтейского архива, опубликованные Публичной библиотекой Лондона (Public Record Office), которые ввел в научный оборот современный английский исследователь В. Райан . Для усовершенствования яхты, Кармартен с подачи короля, 21 декабря 1697 года отбуксировал парусник в док Дептфорда. Тогда же на борту срезали резьбу, и вновь окрасили корпус. Согласно инструкциям Адмиралтейства, отправленным в палату Военно-морского флота 4 ноября и 2 марта 1697-1698 гг. судостроители значительно переделали мачты, изменили площадь парусов и рангоут. Однако не известно, был ли установлен фальшкиль для улучшения ходовых качеств и извлечена грот-мачта для перемещения фок и степс мачты, о чем мечтал любитель корабельных экспериментов П. Кармартен .

Отметим с определенностью, в момент похода на Русский Север по «скандинавскому кольцу», яхта имела две традиционные грот и фок мачты «с гафелем» и была вооружена 20 орудиями . В этом смысле ценно замечание корабельного мастера И. Синявина, который в корреспонденции «к государю с Сяського устья», сообщал 18 апреля 1703 г.: «…один корабль снастим безаном, а другой хотим сделать с гафелем как было на Транспорте для того, что корабли широки да коротки…» .

Таким образом «The Transport Royal», являлся фактически гафельной шхуной с небольшой гальюнной частью и кормой типа «пинки». Судно обладало особой формой корпуса с вдавленной внутрь днищевой частью увеличивающей нижнюю площадь корабля при крене, а значит и боковое сопротивление при дрейфе . Ныне тиражируемое изображение «The Transport Royal», известно по рукописи первой четверти ХIХ века Н.А. Бестужева, посвященной «истории русского флота …с древнейших времен до 1714 года», опубликованной лишь в середине ХХ столетия . Хотя очевидно сам рисунок, заимствован из труда С.Н. Елагина .

Наконец 11 марта 1698 г. как сообщает вахтенный журнал, хранящийся в фондах Национального Морского музея в Лондоне: «Принц Александр (А.Д. Меншиков) прибыл на борт с …Рипли…чтобы отстранить капитана Морриса, разоружить команду и передать командование кораблем капитану Рипли» . Итак, после обещаний и мытарств, царю наконец-то, преподнесли королевский дар, яхту «The Transport Royal», которая будоражила государево воображение . Корабль отличался не только убранством и внутренней, поистине царской отделкой, но также, что было для государя более значимо, великолепными морскими ходовыми качествами и совершенной конструкцией . Петр сразу же встал к штурвалу и вывел судно на Темзу. В дальнейшем государь регулярно совершал подобные походы, на полюбившемся корабле.

6 мая 1698 года, царь решается покинуть пределы гостеприимного королевства . Посетив Тауэр и Лондонский монетный двор, государь навсегда прощается с королем Англии. Ранней весной 1702 года, когда задумывалось перемещение войск к Нотебургу по «Осударевой дороге», к тайнам которой, причастна яхта, король Вильгельм III не удержавшись в седле, падает с лошади, ломает ключицу и вскоре умирает.

Тем временем «The Transport Royal», с остановками, стал совершать «эволюции». Сначала Петр приказал бросить якорь в Вулидже, где часто бывал в лаборатории Арсенала, наблюдал приготовление артиллерийских снарядов и «отведывал метания бомб» . Затем судно «под прикрытием нескольких военных кораблей» в сумерки достигает Грэйсайда, и вновь встает на якорь. «Transport» сопровождался флагманским кораблем «York» и судном «Greenwich», а также яхтами «Fubbs», «Henrietta» и «Catherine» . Наконец утром, под прикрытием судна «Peregrine», теперь уже царский корабль направляется через Дуврский пролив на континент. Сохранилось поразительное впечатление Петра I о пребывании в «туманном Альбионе», которое многое стоит: «Если бы я не был царем, то желал бы быть адмиралом великобританским» .

Таким образом, «в мае месяце, Петр Первый, прибыл из Англии паки в Голландию» . О некоторых сюжетах перехода яхты, сохранились замечания английского инженера Дж. Перри (John Perry), которого завербовал царь, чтобы соединить каналом через Волгу и Дон Каспийское и Черное моря. По его воспоминаниям, «построенный наподобие фрегата…24 пушечный…королевский транспорт (The Royal Transport) являлся одним из самых красивых и лучших судов Англии». Ведь яхта специально предназначалась «для морских переездов короля в военное время» . Любопытно, Петр за четыре дня до отъезда, «заключил» с английским мастером «условие», по которому строителю «приказано…сопровождать Е.В. на яхте до Гельверфлюса (Helverfliuce), а оттуда до Амстердама» .

С осени 1697 г. до весны 1698 г. царь завербовал и отправил в Московию около 900 человек «всевозможных мастеров, от вице-адмирала до корабельного повара» . Для транспортировки людей и грузов, использовалась целая флотилия «зафрахтованных кораблей», в том числе, судно «The Transport Royal». Любопытно, для безопасного похода в Северных морях, на «The Transport Royal», по наказу государя, определили штурмана с оплатой в 40 фунтов стерлингов, а саму яхту прикрывал входящий в эскорт военный 24 пушечный корабль «Flamborough» .

Тем временем, два судна с наемными специалистами, в том числе Перри и «шкутным мастером Выбе Геренсом» прославившем вскоре Олонецкую верфь и «корабельным мастером Яном Деном», в июне 1698 года пришвартовались у пристани Нарвы . Однако основным пунктом приема европейцев стал порт на Северной Двине. В «Донесении» государю архангельского воеводы М. Лыкова, сообщается, что иноземцы с вице адмиралом К. Крюйсом «на трех кораблях…в нынешнем 206 году (1698 г.- М.Д.)… з голландской земли из Амстердама… пришли с моря двинским березовским устьем к Архангельскому городу августа в 3 числе» .

Другой документ «Роспись начальным людям и матросам, которые присланы из Амстердама…» указывает на более ранний арктический караван, который 3 июня 1698 года, составе четырех судов пришел в Архангельск . Среди добровольцев на этих кораблях прибыли Питер фон Памбурх и Ян Валронт, неординарные капитаны вскоре легендарных фрегатов «Сошествия Святого Духа» и «Скорый гонец», построенных «на Соломбоне», по подобию английской яхты «The Transport Royal» . Согласно очередному свидетельству «Отписке с Двины …воеводы Лыкова к окольничему Протасьеву» отмечается на «английском корабле…июня 18 дня 1698 года» прибыли «иноземец лекарь Болдвин Андрисон, да корабельный мастер Осип Най» .

Однако попытаемся ответить на вопрос, когда царская яхта «The Transport Royal» пришвартовалась к портовой стенке Архангельска. Кто в реальности был первым капитаном корабля? Какие персоны, на борту парусника прибыли в Россию? Согласно архивным свидетельствам, полюбившейся царю корабль, уже 9 июня 1698 года, несмотря, что рейс был «отмечен очень смешанной погодой, включая бури и туман», вошел в воды Северной Двины . О появлении парусника, свидетельствует архивное дело «О приеме Ф. Тиммерманом в Архангельске подаренной Петру I Английским королем Вильгельмом III яхты 1698» .

Документ сообщает о командировке к Белому морю голландского баллистика Ф. Тиммермана: «а у города велено ему принять судно, которое прислано будет из за моря». И далее «…июня в 9 день пришел с моря к Архангельскому городу из английской земли его В.Г. корабль». Текст «Отписки» содержит имена: «…а на том корабле капитан Вильям Рипли, поручик Ян Косен, служилых и начальных людей разного чина иноземцев 110 человек» . Укажем еще один документ, хранящийся в РГАДА: «Дело о выезде в Россию из Англии яхты «Королевский транспорт» с капитаном Вильямом Гупле» . Рукопись датирована 10 июня 1698 г. и соответствует времени прихода парусника в Архангельск. Заметим, традиция русских канцелярий, позволяла писарям вольно отмечать фамилии иноземцев (Рипли-Гупле), что приводило к их искажению.

Картинки по запросу парусник петровских времен

Так или иначе, но судьба капитана В. Рипли, на новой родине трагически оборвалась ровно через год. Патрик Гордон в депеше государю от 28 июня 1699 г. заявил: «…июня в 24 день (Рипли-М.Д.) с утра пешком пошел с двора и без вести пропал» . Генерал опасался самоубийства Рипли: «потому что он долгое время был меланхоличен и часто желал смерти» . Действительно, через неделю тело моряка «июля в 1 день…нашли в реке Яузе между городком и лебяжьим двором в платье и в сапогах, только кажется в затылке и на правой руке будто ударен» . О деталях убийства, грабежа и похорон капитана яхты узнаем из следующих писем П. Гордона: «июля в 7-е в землю его зарыли» .

Так бездарно, истинно «в русском стиле», оборвалась жизнь «зело дивного человека», первого капитана царского корабля «The Transport Royal», имеющего предпосылки стать одним из лучших моряков России начала ХVIII столетия.

И все-таки, сведения документов, находятся в диссонансе с «Росписью иноземцев, прибывших из Англии в Архангельск на Государевой яхте» . Речь идет о своеобразной «судовой роли», дающей иное представление о команде корабля. Документ вносит сумятицу в вопрос о командовании «The Transport Royal» на переходе в Россию. Неоднозначный текст «Росписи» позволял предположить, капитаном английской яхты мог быть Я. Бекман (John Becham), вскоре себя прекрасно зарекомендовавший в Азове и Воронеже, о чем ему было «несрамно объявить всему свету» . «Роспись» сообщает, что на «государевой яхте» среди иноземцев, находится «капитан англичанин Ян Бекман» . Английский исследователь A.Cross подтверждает этот факт . Между тем согласимся, возможно речь идет лишь о присутствии капитана Бекмана на борту яхты в качестве пассажира. Недоразумение позволило современному историку петровской эпохи Ю.Н. Беспятых, вслед за Ф. Ф. Веселаго, утверждать, Я. Бекман, весной 1698 г. прибыл в Архангельск в чине капитана 20-пушечной яхты «The Transport Royal» . Исходя из «Росписи иноземцев…», помимо Бекмана, в команде находились англичанин поручик и три квартирмейстера с «жалованьем по 2 руб.23 алт. 2 денги», один «столяр англичанин жалованье 2 рубли», а также «матросов: англичан 62, грек 1, жалованья по 2 рубли 16 алтын 4 денги» .

Стоит подтвердить, на переходе к Архангельску, яхтой, управлял капитан В. Рипли, за которого «столько копий» в Лондоне сломал лорд П. Кармартен. Одновременно укажем мнение Д. Гузевича: «Бекман был не первым капитаном Royal Transport, а вторым» . Таким образом, хотя «флота капитан» Я. Бекман, готовый за государя «последнюю каплю крови пролить и источить…» находился на борту и очевидно входил в команду, считать его капитаном яхты историческое заблуждение .

«The Transport Royal», доставил на Сев. Двину мощную интернациональную когорту специалистов, уже получивших в Европе фавор. Среди иноземцев находился крупный математик, профессор Марисчалского колледжа в Абердине (Marischal College, Aberdeen) Г. Фарварсон (Henry Farguharson) . Вместе с коллегами С. Гвином и Р. Грэйс он являлся выпускником Christ-Church Hospital Оксфордского университета . Незначительный инцидент, случившийся перед «поездом», не способен испортить впечатления от взаимоотношений ученого с государем. Г. Фарварсон пошел на скандал, чтобы получить от купца А. Стейлса «поручную», своеобразный страховой полис на время плавания на «The Transport Royal». Это обычная практика, в случае если «корабль разобьет или потонет, или какое бещастие случится, чтоб ему те деньги…взять можно» . Позднее А. Нартов, указывал Фергусон, «первый учредил математическую, навигационную и астрономическую школу», в Москве, а с 1715 года Морскую Академию в Петербурге . За исключительные познания в математической науке, А. Курбатов и Л. Магницкий считали профессора «славным» . Мы же отметим факт, А. Фарфарсон и С. Гвин скорее всего, учитывая опыт строительства «Осударевой дороги», разработали к 1705 году проект строительства пути между Петербургом и Москвой. Было предложено обустройство почтовых станций или ямов, «на расстоянии 4 или 5 миль одна от другой» . Трасса, «стоившая громадных издержек» была завершена в 1718 году, и «путешественники выиграли расстояния более 30-ти миль» .

На борту «The Transport Royal» находились художники, офицеры, мастера корабельного дела, морские специалисты, в том числе майор Леонгард ван дер Спам, который в мае 1698 года получил гонорар, почти 200 ефимков «за чертежи английских кораблей и за разные издержки» . Есть основания полагать, что среди «контрактников», с «The Transport Royal», в Россию прибыл известный голландский гравер, «искусный живописец и резчик» Адриан Шхонебек, принятый в службу по прошению от 30 декабря 1697 году . Кстати, в августе 1702 года, родоначальник школы «русского офорта» преодолел с царем «Осудареву дорогу» .

В целом же, состав прибывших иноземцев позволяет рассматривать появление «лондонской» яхты на Русском Севере, как феноменальный пример «культурологического мышления» российского правительства на рубеже ХVII – ХVIII вв. Однако в Московии, царский корабль ожидала целая серия новых испытаний на прочность.

Трудно обвинять царя Петра в крайностях, но согласимся, решения этого времени порой принимались импульсивно. К подобным акциям относится фантастический проект по «переброске» корабля «The Transport Royal», по системе рек и озер, с Северной Двины сначала в Ярославль, а затем далее на юг, для включения в состав Азовского флота . С этой идеей, в мае 1698 года, в Архангельск прибывает из Москвы инженер Франц Тиммерман. Ему вменяется «то судно взять водяным путем до Вологды, а с Вологды спровадить до Волги реки и поставить под Ярославлем в пристойном месте» . Парадокс заключается в том, что «сквозной» водной артерии не существовало, а обустройство Волго-Донского канала, только планировалось. Между тем задание обязывало Тиммермана организовать перевод «The Transport Royal» в Черное море. В нашем распоряжении находятся эксклюзивные письма к царю двинского воеводы Н.К. Стрешнева, датируемые первой половиной мая 1698 года. Из анализа реляций, следует неожиданный вывод: проект транспортировки корабля, был предложен до появления «The Transport Royal» в Архангельске. В первой корреспонденции боярин Стрешнев сообщает «…подарил тебя судном английский король изрядным…как то судно придет на Вологду и то б судно перетащить в озеро Кубенское и реками…в Волгу» .

Вскоре, 6 мая, в день «ухода» яхты из Лондона, воевода сообщает царю из Москвы о планируемой операции, как о решенном деле. Следует: «судно английское…перепроводить чрез Кубенское озеро в Волгу, и…до Вологды спровадить в целости а с Вологды…вадить в Волгу, а какими местами…чертеж послан…» . Подготовка акции по «амбаркадированию» яхты состоялась в рекордные сроки, свойственные петровской эпохе. За месяц были улажены вопросы, связанные с «проважением» военного парусника вглубь континентальной державы. Исходя из письма Стрешнева от 15 июля 1698 года к государю, следует: «судно английское от города отпущено и Франц Тиммерман на нем, да на том же судне иноземцев 26 человек». Далее двинского воеводу заботит «а почему им давать денег и о том ко мне не писано от Вашей милости…» . То ли из-за спешности проекта, хотя, скорее «за мелководьем рек предложение это не осуществилось» .

Transport Royal 1

Американский историк Р.К. Масси, считает, осадка «The Transport Royal» достигала 8 футов (2 м 43 см – М.Д.), поэтому корабль «не дошел даже до Волги» . Стоит заметить, глубина устья Невы, также не превышала в то время восьми футов, что приводило к необходимости перетаскивать корабли в Кронштадт «посредством канатных приспособлений», так как в снаряжении суда не могли подниматься по реке .

В тексте упоминаемой «Отписки к Государю…» от 9 августа 1698 года составленной Ф. Тиммерманом «о препровождении им из Архангельска до Холмогор присланной из Англии яхты…», вносится ясность в причины провала проекта. Оказывается, из-за мелководья, судно по Сев. Двине не смогло достичь даже Холмогор. Тем не менее, желая исполнить указ и одновременно, боясь навлечь «государев гнев», организаторы использовали замечательную методику. При проводке яхты поморы совмещали «дедовский» опыт с западноевропейской традицией. Тиммерман «со товарищи» применил оригинальный «понтонный метод» «…попытали ладить…снасти разные на барки строить, чем приподнять…В.Г. яхту и приподняли ее в 2 накона, слишком полторы английской ступени» . В таком экзотическом виде 21 июля 1698 г. корабль, окруженный сложной конструкцией «барок» отправился вверх по реке. Едва достигнув Спасского монастыря, в 7 верстах от Холмогор парусник сел на мель. Доверенное лицо царя оправдывается: «…и тут на песках всего воды на четырех ногах без двух пальцов, а яхту всего порозжу ходу надобно семь ступеней три пальца и никакими силами невозможно в том месте проводить» . Тогда же Тиммерман распорядился «поставить яхту на Холмогорскую городовую сторону», напротив реки Курьи. Отметим, в Курейской волости у Холмогор, но ранее, в 1556 г. зимовало другое знаменитое английское судно, пинасса «Серчерифт» арктической экспедиции Стивена Барроу . В этой связи поражает ремарка из письма английского кораблестроителя Дж. Дена (Dean J.A) от 8 марта 1698/99 г. П. Кармартену. Российским историкам текст депеши отправленной из Москвы неизвестен: «…я показывал…(Петру 1-М.Д.) модель машины для перетаскивания яхты «Рояль Транспорт» на Волгу и уменьшения осадки на 17 дюймов; он был доволен» . Оказывается еще в Лондоне, государь консультировался о возможной транспортировке яхты «The Transport Royal» из Белого в Черное море.

Тем временем, Тиммерман предложил Петру законсервировать корабль, и ожидать осеннего половодья, либо «со всяким бережением до вешней воды». Пытаясь не огорчать царя, «распорядитель» стремиться его успокоить: «а жители здешние сказывают, что в то время воды велики бывают и вверх ту яхту проводить можно завозом и парусом» .

«Отписка» позволяет сделать еще одно наблюдение: «А здесь на яхте остались капитан Вилим Рипли, да с ним разных чинов 29 человек» . Тем самым подтверждается факт, Рипли, действительно являлся капитаном яхты «The Transport Royal». В свою очередь, положение элитных иноземцев, оказавшихся в плену речного мелководья, было не столь комичным, сколько печальным. Во всяком случае, Тиммерман настойчиво требует выдать экипажу хоть какое то жалованье: «…чем кормиться им…впредь не знаю…а об жалованьи месячном без твоего В.Г. указа ничего не дадут, а им в осень и в зиму шубы и платье надобны» .

Вскоре многострадальный парусник перешел под управление датчанина И. Э. Избранта, комиссара Приказа адмиралтейских дел, исполняющего обязанности экипажмейстера Соломбальской судостроительной верфи. И тут же возник очередной виток напряженности. Скандал инспирировал не «чистый на руку» ближний стольник и Двинский воевода Василий Ржевский. Во всяком случае, его перу принадлежит «Двинский росписной список» от 2 февраля 1702, который сообщает о «заморском корабле…в Курейской волости, который прислан из Англицкой земли». Документ причудливым образом вылился в донос «…в прошлом 206 году (с 1 сентября 1697 г. по 1 сентября 1698 г. – М.Д.)…с того корабля пушки, машты, трансы и парусы, и всякие карабельные снасти обкрали иноземец инженер Фряс Тиммерман» . Сейчас трудно представить, что в действительности произошло. Однако не инженер Ф. Тиммерман, а воевода В. Ржевский, которого адмирал Ф.А. Головин называл «сумазбродный дурак», летом 1702 года, получил от государя нагоняй и серьезное взыскание .

В этой ситуации, иноземец Е. Избрант принял у приказчика М. Барса «тот карабель тои в реке Курье» с мелким ружьем: мушкетами, мушкетонами, пистолетами, и копьями, а также с иными мелкими припасами. Одновременно «для досмотру» яхты «The Transport Royal» была выставлена стража из двух человек . Позже, по царской грамоте Указом приказа Адмиралтейских дел, тому же В. Ржевскому от 19 марта 1702 г., поручалось «торговому человеку немецкой слободы» Избранту «строить корабли», с предписанием «да что у Города корабль Транспорт…со всякими припасы отдать ему жь, Элизарью» . Однако «раскрутка» странных событий связанных с пребыванием удивительной яхты на Русском Севере, лишь начиналась. Пришвартованное у стенки Соломбальской верфи судно, весной 1702 года, очевидно, сыграл роль живого макета, в момент строительства, фрегатов «Сошествия Святого Духа» и «Скорый гонец» .

Отечественная историография, на протяжении столетий связывает суда, а также яхту «The Transport Royal», с беспрецедентным в 1702 г. походом войск Петра и «легендарным» волоком фрегатов, по землям Карелии, названным «Осударевой дорогой». Между тем, летописные сведения о транспортировке «по сухой настилке» кораблей, не подтверждаются ни одним прямым архивным источником . Тем не менее, многие современные исследователи, продолжают находиться под завораживающим впечатлением фольклорных известий .

Считается, малые фрегаты возводились «у города Архангельска английскими мастерами в 1702 году» . Также существуют известия, корабли «сработаны» под началом И. Скворцова и Г. Меншикова . Но предпочтительнее мнение, историка П. Кротова «фрегаты строились под руководством…рядовых …Преображенского полка И. Немцова, Ф.П. Пальчикова и Л.А. Верещагина…» . Добавим, в строительстве участвовали также англичанин Я. Валронт и голландец П. Памбурх – капитаны малых фрегатов . 24 мая 1702 г. царь спускает суда на воду, о чем лаконично сообщает Ф.М. Апраксину . Начинается подготовка «тайного похода» русской армии, к стратегической линии Ладога-Нева-Балтика. Государь пребывает во власти задуманного тайного перевода пяти батальонов лейб гвардии от Белого моря, к Повенецкому рядку, и далее водой, к шведскому Нотебургу на Ладоге.

«В четверток», 5 августа 1702 г., эскадра К. Крюйса в составе 10 кораблей с войсками, отбывает к Соловецкому архипелагу, а далее к Вардегорскому мысу, месту старта «Осударевой дороги» . Очевидец выхода кораблей в Белое море, дьяк Посольского приказа М. Родостамов, сообщал 8 августа 1702 года: «Я, последний служитель, проводил…изрядный караван…на самое морское устье…и по вечеру…пошли паки в шлюпках на корабли, друг друга упреждающа, в путь свой, радуясь» .

Картинки по запросу

Во флотилию входило четыре отечественных и шесть иностранных купеческих судов. Это флагманская яхта «The Transport Royal», малые фрегаты «Сошествия Святого Духа» и «Скорый гонец», только что спущенные на воду, а также яхта «Святой Петр» . Царь с двенадцатилетним Алексеем Петровичем и «ближними», среди которых выделялся гофмейстер А. Меншиков, расположился на «The Transport Royal». Заметим, на любимом корабле, царь не бывал с лондонских времен. По сообщению участника экспедиции голландского резидента Фан–дер-Гульста путь до Соловецкого монастыря, был «под парусами…посреди множества подводных камней… трудный и опасный» .

«The Transport Royal», стоявший «на приколе» в Соломбале, очевидно, прекрасно себя показал в морском рейсе. Царь с благоговением относился к судну Кармартена, он прекрасно знал ходовые качества, запас прочности, конструктивное совершенство и простоту управления парусника возведенного на Темзе. Скорее всего, в беломорском переходе, государь сам стоял у штурвала «абсолютного» корабля. До 16 августа 1702 года Петр с сыном, каждый вечер из монастырской обители архимандрита Фирса, возвращался ночевать на любимую яхту к Заяцкому острову.

Через сутки, государева яхта во главе флотилии прибыла к о. Рислуда, у Пономаревой горы. Суда бросили «якорь» на рейде Вардегорского мыса, напротив «Нюхоцкого Соловецкого усолья» . После драматического, ночного десанта гвардии и разгрузки трюмов с «зельем…пушечными припасами», провиантом и снаряжением, войска Петра встали на легендарный волок. Яхта «The Transport Royal», на которую перебрался Крюйс, и остальные корабли отправились в Архангельск. Через неделю, суда достигли Сев. Двины. Вице-адмирал К. Крюйс докладывал Ф. Головину, преодолевающему карельский путь: «Царского Величества поверенная мне флота Слава Богу в 26 день сего месяца сюда в целости уцеленна пришла…и стоит ныне от Двинки в 5 верстах за погодою противною» . Также любопытна депеша М. Родостамова от 30 августа 1702 г.: «…корабли Транспорт («The Transport Royal»- М.Д.) и прочие («Сошествия Св. Духа», «Скорый гонец», «Св. Петр» – М.Д.) благополучным ветром пришли» и встали на якорную стоянку, «где обычно». И далее: «Транспорт с прочими» остались «у Саломболы, а торговые английские и голландские в своих караванах, при радостной пушечной стрельбе во всяком здравии» .

Однако в первой пол. ХIХ столетия, распространяется ложный взгляд, об участии «The Transport Royal» в волоке по трассе «Осударевой дороги» . Автором гипотезы выступил Олонецкий архиепископ Игнатий: «Петр повелел взять с собою две яхты», одну отбитую у шведов в 1701 году, «а другую…которую подарил царю Английский король в бытность Петра в Лондоне» . Другая ошибочная версия историка А. Кроткова, появилась в кон. ХIХ в. Историческая гипотеза связана с заблуждением о перемещении по маршруту двух малых фрегатов. До сих пор это, пожалуй, самая яркая мистификация петровского времени, дошедшая до наших дней .

Одновременно возбуждает историческое сознание загадочная атмосфера вокруг дальнейшей судьбы «The Transport Royal». В том числе это касается непонятного эпизода отправки зимой 1702-1703 гг. санях в разобранном виде из Архангельска в Воронеж, какой-то неизвестной английской яхты. Когда «The Transport Royal», после десанта у «Нюхоцкого усолья» возвращался в Архангельск, а адмирал Головин преодолевал «Осудареву дорогу», дьяк Родостамов 21 августа 1702 г., ему сообщил: «…из за моря привезена Государева яхта». Дьяка интересовало будущее парусника: «также Государеву яхту здесь воеводе, или Елизарию Избранту отдать?» . К сожалению, любопытный эпизод находится вне поля зрения современных исследователей. Какое же иностранное «государево» судно упоминает щепетильный служитель?

Отметим еще один документ от 20 января 1703 г. в Вену австрийского дипломата А.О. Плейера. «Донесение» сообщает: «На днях в Архангельске английская яхта, какие приходили этим летом из Амстердама, была разобрана и установлена на сани, которые в начале Великого поста в Воронеж, куда направляется и сам царь, будет отведена и в том месте снова собрана» . Сведения о таинственной английской яхте, которая зимой 1703 года была демонтирована, упакована в специальные «возки», и волоком отправлена из Архангельска в Воронеж, будоражит воображение. Можно предложить версию, что этим судном могла стать английская яхта «Св. Екатерина» перевезенная в разобранном виде в Петербург, и спущенная в Неву в мае 1706 года . Между тем, загадки транспортировки судов в разобранном виде, из одного конца страны в другой удваиваются, если принять во внимание практическую нецелесообразность решений.

Интересен и более ранний от 20 декабря 1702 г. отчет дипломата Леопольду 1 о секретной операции по доставке на кораблях русских войск «к шведским берегам». Речь идет о походе к Вардегорскому мысу, в котором участвовала яхта «The Transport Royal». Венский резидент отмечал, царь «…неожиданно повелел на корабли торгового флота погрузить войска и отплыл из Архангельска по Белому морю к шведским берегам, там, где Лапландия, и в том месте приказал войска выгрузить на землю». Плейер продолжал, государь: «…отправил снова корабли назад в Архангельск, откуда он организовал тайный рейс, как в 1696 году, когда он из Москвы из замершего леса…построенные галеры и галиоты по суше все 100 миль отклоняющейся зимней дорогой в Воронеж, а оттуда в Азов и Черное море отвел» . Абзац документа «О путешествии царя с Белого моря», как и фрагмент «Донесения» на русском языке, публикуется впервые . Очевидно, австрийский эмиссар, сравнивает волок 1702 года с двумя загадочными транспортировками 1696 года . Сначала из Архангельска через Вологду была отправлена в село Преображенское двухмачтовая 16-баночная 32 весельная голландская галера, известная специалистам под именем «Лефортова» .

Имеет ли судно какое-либо отношение к так называемой английской «кипарисной» яхте появившейся очевидно в 1698 г. в Архангельске, сказать не возможно . Весной 1696 г. по снегу были транспортированы из Преображенского в Воронеж крупные детали судов изготовленных по образцу перемещенной галеры . Таким образом, отзывы о волоке кораблей по «Осударевой дороге», получившие патриотическую окраску, образовались позже, не без влияния перетаскивания какой то английской «государевой» яхты в феврале 1703 г.

Тем временем упомянем «Отписку» в Посольский приказ архангельского воеводы П.А. Голицына от 1708 г. Запись гласит: «…для проведыванья оных неприятелей и отпору на взморье» Двины, находятся три корабля «Транспорт», «Меркуьюс» и «шнява, званная «Святый Дух» . Документ предписывает боевым судам «…быть при Двинских устьях, и ныне они стоят в урочище на Яме». Вне сомнения источник упоминает легендарные «The Transport Royal», «Сошествия Святого Духа» и «Курьер». Таким образом, появился дополнительный аргумент, «Транспорт» и малые фрегаты, на протяжении первого десятилетия ХVIII столетия, не перемещались в бассейн Балтийского моря т.к. входили в состав Беломорской флотилии . Через два года, английский посланник при русском дворе Ч. Уитворт, заметил: «В Архангельске царский транспорт находиться в очень хорошем состоянии» («The Royal Transport lies in very good») .

Известие подтолкнуло государя в очередной раз подвергнуть яхту «The Transport Royal» решительному эксперименту. Осенью 1715 года, в Архангельск приходит предписание, отправить судно в составе каравана, по маршруту «Полярной кругосветки». Легендарному паруснику предстояло повторить в обратную сторону рейс 1698 года, преодолеть тысячу морских миль, обогнуть м. Нордкап, пройти вдоль Скандинавского полуострова и встать на рейд Адмиралтейства в Петербурге.

Россия к этому времени в июле 1714 г. одержала блестящую викторию над шведами у мыса Гангут, и превратилась в морскую державу, однако полностью контролировать Балтику не могла. В июне-июле 1715 г. на Севере завершилось строительство серии 52- пушечных линейных кораблей. Суда получили имена архангелов «Михаил», «Гавриил» (к-н Крамер), а также «Уриил» (к-н Синявин), «Салафаил» (к-н Беринг), «Варахаил» (к-н Бенс), и «Ягудиил» (к-н Ден) . При спуске судов на Сев. Двине, снаряжении и переходе в августе 1715 г. через бар, команды испытали затруднения, вызванные поспешностью царского наказа. Яхта «The Transport Royal» под началом англичанина Хутчиcсона (Hutchisson), при подготовке к сложному переходу, была отремонтирована и «вооружена на ново» . Доклад вице-губернатора Е.П. Лодыженского царю от 2 сентября 1715 г. свидетельствовал, судно пребывает «с полным комплектом корабельных служителей и с мундиром и со всякими припасы и с провиантом» .

Недавно выявлены «отписки» капитанов архангельской флотилии, Петру и его сподвижникам, которые отправлены с бортов кораблей. Современное истолкование реляций позволяет представить «беспощадную» картину северной экспедиции. Общий руководитель похода И. Синявин, 12 августа 1715 года сообщал царю: «Корабли и Транспорт с людьми и провиантом отправлены и прошедшего июля 29-го дня от Соломбальской верфи отошли и сего августа 9-го дня вышли за баки» . Из-за многодневного шторма, флотилия стояла на якорях, дожидаясь «способного ветра», а суда «догружали остальным провиантом и другими припасами». Понимая, какое значение Петр придает любимой яхте, Синявин в своих корреспонденциях последовательно выделяет информацию о «транспорте». В цитируемом письме «командор» услужливо уточняет ситуацию с «The Transport Royal», и задает вопрос: « быть до указу… в Ревель оному…Транспорту…или в С. Петербург прямо отправить?». Наконец, 24 августа Синявин рапортует: «…получа способный ветр пошли с четырьмя кораблями и Транспортом в назначенный нам…путь» .

Между тем, вскоре «проявились» серьезные неполадки в конструкции судов. С борта корабля «Уриил», Синявин, 29 августа сообщает государю: «24-го числа пошли было с кораблями и Транспортом в путь, но несчастием корабль Ягудиил потек…оный взять…было опасно и отправили к Соломбальской верфи; а мы при помощи Божьей с тремя кораблями и Транспортом пошли» . О последующих драматических обстоятельствах похода эскадры в Белом и Баренцевом морях, уже 2 октября 1715 года, с борта «Салафаила» обстоятельно докладывал князю В.Л. Долгорукому русскому послу в Дании, бесстрашный капитан Витус Беринг. В скором будущем руководитель экспедиций на Камчатке, сообщал: «…за великою погодою и за дождем на море…с командором г. Синявиным в разлучении стали, и по прошествии 4-х дней виделись с кораблем капитан поручика Бенса…именуемым Архангел Варахаил, такоже за великою погодою с оным капитаном поручиком разлучились же» .

Картинки по запросу

Поразительно, но Беринг оказался последним очевидцем, наблюдавшим в проливе недалеко от Ост-Зее (Балтийского моря) царскую яхту на плаву. Капитан оставил важную информацию о еще дееспособном паруснике «The Transport Royal»: «…я… близ Зунда…видел Транспорт, который отправлен же был от города Архангельского и за противностию великого ветра с тем Транспортом разлучились же» . История невольно соединила в трагический клубок, «комендора», и легендарный царский корабль.

Потери похода оказались грандиозными. Беринг в норвежском порту «Лангезунд» (Haugesund-? М.Д.) 27 сентября 1715 г., подсчитал утраты на «Салафаиле»: из 446 человек «половина больных, такоже и умерших 43 человека» . Другое судно «Гавриил», под командованием Крамера, прибыло в Ревель в конце сентября 1715 г., но в пути потеряло грот-стеньгу. Нота скорби присутствуют в донесении Бенса, капитана корабля «Варахаил», который 14 октября докладывал В. Долгорукому: «…прибыл я…в Норвегию, в местечко «Флекер» (Flekkefiord-? М.Д.) 9-го октября». Однако, «Далее невозможно идти, потому что людей много умерло и много больных, а корабль надо килевать, потому что в носу очень течет» . Таким образом, «Ягудиил» потеряв «около половины своей команды», вмерз в лед в 25 милях от Тронхейма, суда «Уриил» и «Салафаил» встали на зимовку в Копенгагене, а «Варахаил» в норвежском Флекерне. Иная участь ждала царский парусник «The Transport Royal». Любимая яхта государя, возведенная в Гринвиче, разбилась у шведских берегов . Обстоятельства катастрофы «The Transport Royal», к сожалению, исследователям не известны. Крушение судна Кармартена, является, одной из последних загадок «неординарного корабля» Российского флота. Исходя из письма В. Беринга, яхта, в начале октября 1715 г. попала в шторм и вскоре затонула у шведского острова Марстранд, недалеко от современного города Гетеборг .

Шведская военная администрация взяла «под караул» команду судна в составе 20 моряков во главе с капитаном Хутчиссоном и разместила в Марстранской цитадели (Marstrand Castle) . Все моряки с «The Transport Royal» в том числе раненые и тяжело больные, оказались не в самых лучших условиях подземелья и вскоре погибли в тюремном замке .

До сих пор, специалисты спорят о координатной точке гибели удивительного корабля. С 1998 года в Швеции реализуется, крупный научный «Проект Марстранд», связанный с проведением поисковых археологических работ в этой части морской акватории. Ученые изучают остатки затонувших кораблей и культурный слой в районе о. Марстранд . Здесь, у западного побережья Швеции обнаружены многочисленные объекты, включая остовы средневековых судов. Имея выгодное географическое положение, Марстранд с ХIV столетия играл важную роль в военных конфликтах и международной торговле. В рамках проекта проведены подводные археологические исследования фрегата «Фредрикус», построенного в доке Карлскруны в 1698 году. Шведский парусник по существу является ровесником английской яхты. В этом смысле сохраняется надежда зафиксировать место катастрофы корабля «The Transport Royal». Исследования сохраняют возможность поднять на поверхность отдельные фрагменты корпуса, вооружения и оснастки судна, а также другие предметы русской морской материальной культуры. Следует упомянуть и о другом, российском проекте, разрабатываемым в современном Петербурге, который представляет несомненный интерес. Он связан с воссозданием в натуральную величину новодела яхты «The Transport Royal» .

В то же время, как не парадоксально, тайны корабля, Петра Великого, не обрываются шведской катастрофой. Известный французский путешественник ХVIII столетия Обри Де Ла Мотре в своем труде «Путешествия по Европе, Азии и части Африки» сделал фантастическое утверждение. Он настаивал, что в 20-х гг. восемнадцатого столетия видел в Петербурге: «…судно, подаренное королем Вильгельмом царю, когда тот был в Англии» . Безусловно, к литературной реплике следует относиться с осторожностью. Исследователь не мог на Неве видеть «The Transport Royal» «раскатанный по бревнышкам» у Марстранда. Скорее всего, путешественник говорит об упоминаемой нами английской яхте «Св. Екатерина» . А может о загадочной лондонской яхте, которую на «Великий пост» в 1703 г., переволокли из Архангельска в Воронеж? Во всяком случае, судно «Св. Екатерина», названное, в честь Екатерины Скавронской, супруги Петра I, вскоре действительно превратилась в царский корабль. В своем «Дневнике» за 1723 г. голштинец, Ф.В. фон Берхгольц, упоминает: «император переменил корабль, который обыкновенно употреблял во флоте…и вместо «Ингерманландии» выбрал себе «Екатерину» . Думается в 1719 году, Де Ла Мотре мог наблюдать и другое судно, золоченую яхту «Декроне», подарок короля Пруссии . Вспомним, А. Вейде назвал парусник Кармартена «мало не весь вызолоченным» . Между тем, свидетельство француза лишь добавляет долю мистицизма в запутанный, трех вековой давности сюжет .

Завершая исследование о практически не известном эпизоде в истории России начала ХVIII столетия, признаемся, парусник «The Transport Royal», сыграл грандиозную роль не только в отечественном кораблестроении. Создание яхты, секреты табачной монополии, судьба двух капитанов, фантастический проект волока в Азов, карельские тайны «Осударевой дороги», Марстрандская драма и, наконец, свидетельство Мотре, поражают недосказанностью и заставляют более широко интерпретировать прорыв петровской России к западной цивилизации.

***

301 год спустя

Группа шведских и российских дайверов готова к подъему деталей затонувшей яхты The Transport Royal, которая принадлежала русскому царю Петру I.

Члены исследовательской команды отметили удивительное совпадение: корабль затонул 27 сентября 1715 года по старому стилю, а первые его детали были найдены ровно 300 лет спустя — 27 сентября 2015 года по новому стилю.

Дайверы намерены подать заявку на подъём отдельных деталей судна для показа в России.

The Transport Royal — парусная яхта длиной 28 метров в 1698 году она была подарена Петру I королём Англии Вильгельмом III Оранским. Взамен за корабль англичане получили право на монопольную торговлю табаком в России.

Корабль считался самым быстроходным для своего времени.

Судно затонуло во время пути из Архангельска на Балтику. Предположительно, причиной крушения стал шторм. В живых остались 25 моряков, 15 из которых были русскими, остальные — датчане и англичане.

Судьба выживших моряков неизвестна, сообщает newsvid.ru со ссылкой на российские СМИ.

.

Источник  АctiveСlub и YR.

.

.

.

Комментировать